Славный город - Амстердам

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Славный город - Амстердам » Анкеты » +Эдвард Прескотт, Тремер, Камарилья


+Эдвард Прескотт, Тремер, Камарилья

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

1. Имя персонажа.
Эдвард Прескотт

2. Возраст.
35 смертных лет, затем 10 лет пребывания гулем, а затем ещё 125 лет с момента Становления

3. Пол.
Мужской

4. Клан.
Тремер, Послушник Седьмого Круга

5. Секта.
Камарилья

6. Статус/титул в секте.
Служитель, его иногда за глаза называют Цербером

7. Поколение.
10

8. Отношение к кланам и сектам.

Камарилья — просто новое государство, в котором есть власть, есть законы, есть структура.
Вентру — политика и бизнес. Эдвард никогда к ним не тяготел. На войне их почти не видел.
Бруха — сила и честь. К ним он питает уважение.
Тореадор — гедонизм и искусство. Считает это излишеством, но признаёт боевые заслуги некоторых.
Тремер — новая семья и новая жизнь. Нет ничего важнее служению Дому.
Малкавиан — либо привлечение внимания, либо глупая игра, либо сумасшествие. Эдварду всё равно.
Носферату — шпионы и разведчики. Уважение пополам с недоверием: неизвестно кому они служат.
Гангрел — дикие и яростные. Отношение близкое к уважению, но они кажутся ненадёжными.
Каитифф — брошенные дети. Из них часто вырастают монстры.

Шабаш — сборище вырожденцев.
Тзимицу, Цимисхе, Цимищи (неважно) — садисты и психопаты. Дети, заигравшиеся в чудовищ.
Ласомбра — завистливые и тщеславные. Гордыня погубит их, разбив о нас.
Отступники Камарильи — жалкие предатели, мерзкие трусы. Заслуживают только смерти.
Каэсиды — они богаты знаниями. Но Тремер найдут им правильное применение. Осталось их добыть.

Независимые — темные лошадки. И ставить на них нельзя ни в коем случае.
Джованни — богачи, возжелавшие играть с Некромантией. Как обезьяны с гранатой.
Последователи Сета — ядовитых змей надо истреблять.
Ассамиты — жаль, что не получилось их уничтожить. Но это ещё можно исправить.
Равнос — воры и шарлатаны. Если не быть невнимательным, то они и не опасны.

Анархи — свободы не существует, так зачем стремиться к пустоте?

9. Внешность.
Среднего роста (175 см), жилистое телосложение (примерно под 74-76 кг). Походка пружинистая, при взгляде на него создается впечатление, что он готов к действиям в лобой момент.
Глаза серые, волосы темно-каштановые, на лице небольшая щетина.Длина волос — чуть ниже мочки ушей, он зачёсывает волосы назад, скрепляя их гелем и всерьёз подумывает о магическом ритуале, который бы избавил его от этой муторной истории раз и навсегда.
Голос — приятный баритон с лёгкой хрипотцой. Движения (если они вообще будут) скупые и короткие, резкие, порывистые. Но лице - лёгкая небритость.
Одеваться предпочитает в повседневную одежду (джинсы, футболку и кроссовки) и иногда совмещает её с элементами военной формы. Однако, имеется и «парадный наряд»: чёрная рубашка, темно-красный галстук, чёрные брюки и пиджак, классические туфли, золотые, отделанные рубинами запонки и заколка для галстука. Этот костюм он носит на официальные встречи Камарильи и только в подобном торжественном виде предстаёт перед Старейшинами своего Клана.

10. Характер.
Те, кто знает Эдварда более-менее хорошо, называют его «храбрым сукиным сыном», а те, кто знают получше — и вообще бесстрашным. Это отчасти правда, если не считать страхом инстинкт самосохранения. Не путайте храбрость с безрассудством: Эдвард не дрогнув встретит опасность лицом к лицу, но он не станет искать или, тем паче, создавать себе неприятности самостоятельно. Он знает, что они и сами его найдут, так зачем усложнять себе жизнь? Оставьте это врагам, это их работа.
Кроме непоколебимого сердца существует и твёрдость характера. Он без труда принимает сложные решения, не терзая себя сомнениями. Он склонен думать логически, но когда решается на каокй-то шаг, то думать уже некогда — надо действовать.
Эдвард целеустремленный, не амбициозный (разве что радеет за весь Клан), прямолинейный, честный и преданный Дому Тремер и Камарилье до мозга костей.

11. Любит/не любит.
Эдварду нравится проводить расследования и применять знания на практике, ему нравится ощущать себя незаменимой частью идеально отлаженного механизма. Он любит думать в тишине и темноте, что, впрочем, не означает, что звук и свет отключают у него мышление. Также очень тяготеет к прагматичности в одежде, манере говорить и делать что-либо.
Эдварду не нравится пустая болтовня, он не разделяет восторга от изысканных интерьеров, великолепных произведений искусства и тому подобных излишеств. Он ощущает себя чуждым этим проявлениям роскошной жизни, поскольку большую часть своей смертной жизни прожил в условиях весьма низкого материального достатка, да особо никогда и не мечтал о богатстве. Он просто не знает куда деть деньги. И это ему не нравится.

12. Подробная информация о клановом недостатке.
Узы Крови к своим Старейшинам.
Впрочем, и без них Эдвард был бы беззаветно предан делам своего Клана.

13. Биография.
Родился в 1842 году. Отец — Бенджамин Прескотт, портовый рабочий в Лондоне. Мать — Элизабет Прескотт, до замужества зарабатывала в борделе, охмурила Бенджамина и выскочила за него замуж, после чего перестала работать. Старший брат — Стюарт Прескотт, старше Эдварда на три года. Был когда-то.
С детства Эдвард не был приучен к роскоши, зато приучен делать всё, что скажут мать, отец и даже брат. Младший член семьи уже с шести лет занимался домашними делами вроде мытья полов и помощи матери по кухне. От обязанностей старался отлынивать и бегал на улицу погонять мяч или подраться с соседскими мальчишками. Старший брат поддерживал его в обоих начинаниях. Кстати сказать, мальчики были очень дружны, да и в семье, несмотря на бедность, было сильно «чувство локтя». В десять лет Эдвард и Стюарт помогали семье зарабатывать, продавая газеты, бегая по городу по поручениям более состоятельных господ и выполняя прочую работу, для которой подходили. Например, зимой разгребали снег.
Когда Стюарту стукнул восемнадцатый год, он решил пойти служить. Отец это желание поддержал, но Эдвард разозлился на брата. С одной стороны, Эдвард был рад за своего брата, ведь тот шёл защищать страну. С другой же стороны, ему было по-детски обидно за то, что тот оставляет его.
1860. Минуло два года, и Эдвард незамедлительно отправился вслед за братом, который не забывал семью и писал им каждый месяц. Но почта шла не так быстро, поэтому последнее письмо, в котором сообщалось, что Стюарт Прескотт погиб при несчастном случае на манёврах, не успело застать Эдварда дома, так что он узнал об этом только по прибытии на место службы. От увольнительной по причине смерти брата он отказался. Он написал родителям и попросил прислать ему письма брата, взамен пообещав писать им в два раза чаще. Они переслали ему все письма Стюарта. Он перечитывал их много раз, и ему казалось, что в них есть какое-то скрытое послание. Юноше показалось странным, что старший брат не раз резко отзывался о своих однополчанах (которых сам Эдвард тоже увидел и с мнением Стюарта согласился), но о капитане Стиде писал исключительно хорошо, в то время как тот был изрядной паскудой. Это то и натолкнуло его на мысль начать расследование причин смерти брата. Он стал аккуратно спрашивать у разных сослуживцев о том, знали ли они его брата. Из обрывочных сведений складывалась мрачная картина. О Стиде ходили слухи, что он нечист на руку, но доказательств никто предоставить не мог. Тогда Эдвард сделал хитрый приём: наелся горьких ягод, найденных прямо на территории части. Уже спустя десять минут, в строю, он вдруг резко побледнел, под глазами проступили зеленоватые круги, его стало рвать, а тело охватила неконтролируемая дрожь. Его незамедлительно доставили в лазарет, промыли желудок, поставили капельницу. Врачу сказал, что съел ягоды на спор и очень просил не рассказывать ничего капитану, сунув в руку эскулапу мелкую купюру, мол, это мой выигрыш, но я лучше отдам его вам. Врач сказал Стиду, что у Эдварда острая кишечная инфекция и прописал ему неделю стационарного наблюдения, «чтобы убедиться в том, что инфекция побеждена и не вызовет эпидемию». Капитан согласился.
На этой же неделе были полевые манёвры, и в этот день Стид целый день отсутствовал в части. Тайком выбравшись из санчасти, Эдвард пробрался в кабинет капитана и перерыл там всё вверх дном, что и помогло найти пухлый конверт, прикрепленный с обратной стороны дна одного из ящиков письменного стола. Там содержались весьма однозначные записи о том, кто получал от него взятки и куда он продавал имущество части, в том числе и лёгкое вооружение с боеприпасами. Отдельным листочком лежала записка, адресованная капитану. В ней говорилось, что рядовой Прескотт становится опасен и его надо устранить.
Однако, капитан сказался нездоровым и вернулся с манёвров пораньше, застав Эдварда в своём кабинете. Юноша объявил его убийцей и предателем, кинувшись на командира с кулаками. Завязалась потасовка, Стид сумел достать пистолет и выстрелить, но промахнулся, и Эдвард ударил его первым, что попалось под руку: тяжёлым пресс-папье прямо по голове. Он всё бил и бил его куда ни попадя, пресс-папье обагрилось кровью. Позже, когда всё выяснилось, состоялся трибунал. В итоге, имея на руках прямые доказательства хищения государственного имущества и косвенные улики убийства рядового, Эдварду вынесли приговор: семь лет лишения свободы за самосуд.
Так в 1862 году он попал в тюрьму. Пока он отбывал свой срок, его отца на работе покалечило сорвавшимся грузом: передавило обе ноги, он умер на следующий день от заражения крови. Перестали приходить письма от матери. Сначала Эдвард думал, что она просто убита горем, но потом всего его письма разом вернулись с пометкой «Адресат умер». Их хранила у себя соседка, которая боялась, что это окончательно раздавит Эдварда. И она была права. Если до этого дня ему приходилось тяжело в тюрьме, то с этого момента тяжело стало всем, кто пытался навредить Эдварду. Он перестал бояться, ему больше нечего и некого было терять. Он стал агрессивным, если вступал в драку, то бился как дикий зверь. Его стали побаиваться и уважать, а после один из заключенных предложил ему влиться в их банду. Эдвард привык к одиночеству, но с облегчением скинул с себя эту ношу, найдя некое подобие семьи в своей банде, которой стал предан. Это была даже не совсем банда, просто группа людей, держащихся друг рядом с другом и защищающаяся от тех, кто пытался создать им проблемы.
1869 год. Когда срок заключения истёк, бывшая банда дала ему адрес и контактное лицо, с которым он мог договориться о работе. Тяжёлой, малооплачиваемой, но честной работе. Так Эдвард стал разнорабочим на складе строительных материалов. Работа и правда была пыльная, особенно если приходилось таскать мешки с цементом или извёсткой.
В 1870 году он вместе со многими своими коллегами отправился наёмником, воевать во Франко-Прусской войне. Деньги там обещали хорошие, а терять им было нечего. Их прозвали «Отрядом Смертников» за дерзкое поведение в бою, но свою работу они знали и делали её очень хорошо. Эдварду просто нравилось чувствовать себя частью чего-то большего, чему он может служить и что он может защищать.
В 1871 году он вернулся в Лондон, связался с прежними друзьями отца, и те помогли Эдварду устроиться в частное охранное агентство. Правда, пришлось для начала целый год изрядно попотеть: днём посещать специальные обучающие курсы, а по ночам подрабатывая в порту. Через год, являясь гордым владельцем сертификата охранника, он получил место в конторе. Чаще всего ему приходилось охранять поместья и резиденции состоятельных господ. Работа была полегче, но нередкие стычки с воришками или грабителями позволяли поддерживать себя в форме.
Затем он получил хорошее назначение в пригородный особняк какого-то богатого итальянского дворянина, который имел странную привычку редко бывать в особняке. Впрочем, охранять его требовалось круглые сутки. Эдвард и ещё девятнадцать его коллег жили тут же, во флигеле для слуг, и дежурили по двенадцать часов по десять человек одновременно. Четверо обходили по периметру, четверо на первом этаже и двое на втором. Впрочем, у хозяина дома были и личные охранники в количестве пятерых человек, которые всегда пребывали на втором этаже подле самого итальянца.
Однажды, дежуря на втором этаже, Эдвард заметил странную полупрозрачную фигуру. Он метнулся к ней с криком «Стоять!», и фигура тотчас же исчезла. На следующую ночь он заметил, как сами собой отодвигаются стулья. Столкнувшись с полтергейстом, про который так много слышал до этого, Эдвард испытал не страх, как можно было бы предположить, а жгучий интерес. Мужчина не боялся смерти, но видел в призраке туманный намёк на то, что он может вновь поговорить со своим братом, матерью или отцом. Он стал читать все брошюры про медиумов и спиритизм, которые мог достать. Он стал буквально преследовать привидение, и то однажды стало агрессивным: кинулось в него книгой, чуть не столкнуло с лестницы, завело привычку внезапно выскакивать из стены и тут же пропадать. Но Эдвард не пугался, он раздражался на глупого призрака и стал искать управу на диковинного врага. Пытаясь невзначай узнать о полтергейсте у своих коллег, он понял, что никто другой ничего подобного не видел. Или не хочет сознаваться.
Почти полгода Эдвард искал способ приструнить призрака, и в конце концов, проанализировав несколько изданий, смог найти верное решение: небольшой амулет, которым можно отогнать злое привидение. Различия между хорошими и плохими Эдвард не видел, но понадеялся, что амулету тоже плевать на моральные ориентиры неупокоенного духа. Изготовив этот медальон (пришлось взять два выходных), Эдвард вернулся в особняк и в первое же своё дежурство вновь встретил призрака, который попытался толкнуть мужчину, но тот в ответ хлестнул его шнурком с амулетом на свободном конце. Призрак едва слышно зашипел и отступил, но Эдварда уже охватил азарт, и он пошёл в наступление. Убегающий призрак нырнул в кабинет, вошедший в раж мужчина последовал за ним, ворвавшись в кабинет и продолжая стегать слабеющее привидение своим необычным оружием. В конце концов, призрак истаял с тихим воем. Из-за спины вдруг раздались хлопки: сидевший в углу в кресле хозяин апплодировал внезапно побледневшему победителю. Хозяин долго расспрашивал Эдварда, а потом сказал, что берет его в свои частные охранники. О том, что он стал гулем, он не знал: Стефано Добружжо стёр ему это воспоминание, заменив ложным кусочком.
В течение десяти лет хозяин следил за ним, постепенно просвещал своего нового охранника относительно того, что в этом мире есть много сверхъестественного, тщательно проверяя реакцию Эдварда. Это было любопытство. И именно поэтому он давал ему читать некоторые книги, чтобы потом устроить ему тест по изученному материалу. Нет, это не были книги о магии или существах Мира Тьмы. Он проверял силу и гибкость его разума, найдя его весьма многообещающим, но не очень то тренированным. За десять лет Эдвард освоил основы медицины, вместе с ней постиг латынь, доучил французский и освоил итальянский языки, прочёл множество литературы. Он не знал, зачем это нужно синьоро Добружжо, но не имел ничего против.
Уже потом, когда итальянский мессир рассказал ему правду о Сородичах и предоставил выбор — получить Становление или стирание памяти, любопытство Эдварда было слишком сильно, и он сделал выбор в пользу Дома Тремер.
Сразу после Становления (в 1887 году) он был отправлен в Рим.
Дело в том, что на момент Обращения (после 10 лет служения в качестве гуля) Клан имел исчерпывающее представление о склонностях и потенциале своего кандидата. Они знали, что Эдвард склонен быть безупречным исполнителем, помощником и ассистентом, и в куда меньшей степени — лидером. Они знали о его хороших физических показателях и боевых качествах. И ещё они знали о том, что Клану во все времена требовались не только искусные ритуалисты, виртуозные теоретики и непревзойдённые политики, но и блестящие воины, стражи Клана. Именно подобного рода стезю они предложили Эдварду, тяготеющему к практическому применению знаний. Но подходящих наставников в Лондоне не было, поэтому его отправили в Рим. Там он учился, не без труда преодолевал восхождение по ступеням Пирамиды и зарабатывал себе уважение в Клане. В римском Домене в рядах Камарильи он даже заслужил себе прозвище Цербер. Его часто привлекали к оперативной работе Шериф и Бич, зная о том, что он вряд ли подведёт в бою.
В 1907 году его отправили работать под руководством Александра Батори, который в тот период времени (и до 1935 года) путешествовал по Италии, разъезжая по поручениям из города в город, помогая местным регентам укреплять слабые и молодые капеллы, а также по старой памяти уничтожая врагов клана и шабашитов.
Во время Второй Мировой вместе с другими подобными себе Послушниками путешествовал по Европе, защищая те Капеллы, которые приказывал охранять Клан Тремер. Кроме того, часто помогал оберегать Элизиумы на правах временного помощника Хранителя по просьбе последнего. В этот период Цербер заслужил себе довольно прочное положение в обществе Сородичей, а некоторые Старейшины и ныне могут вспомнить беспощадного Цербера, который не раз сталкивался с боевыми группами Шабаша и вместе со своими соратниками из разных кланов давал Шабашу достойный отпор.

После недавних событий в Капелле Амстердама, Эдвард был отправлен в помощь Александу Батори в качестве ассистента. Это назначение также было сделано с целью получить заключение Александра о том, готов ли Эдвард к соисканию аттестации на повышение в Круге.

Отредактировано Эдвард Прескотт (2011-08-01 20:41:09)

0

2

Эдвард Прескотт написал(а):

Он ощущает

Простите, но что он ощущает??

Эдвард Прескотт написал(а):

пять баксов

Баксы? В Англии? Может быть, фунты стерлинги??

Эдвард Прескотт написал(а):

Они знали, что Эдвард склонен быть безупречным исполнителем, помощником и ассистентом, и в куда меньшей степени — лидером.

Вот этот момент честно говоря немного противоречив. Зачем клану выдвигать в круг регентства превосходного исполнителя? Ведь регенты это в первую очередь лидеры.

Пробный пост "Устремившись в седьмой круг"

Есть еще некоторые вопросы в ЛС =)) как появитесь, стукните )))

0

3

Все правки сделал.

Устремившись в Седьмой Круг.

Стоя перед зеркалом, он аккуратно сбривал щетину со своего лица. Сегодня он хотел выглядеть максимально представительно и солидно. Чуть хмуря брови, Эдвард внимательно следил за перемещением опасной бритвы по своему лицу, движения руки были медленными, тщательными, с щепетильностью сбривая каждый лишний волосок на лице. Однако, внешнее спокойствие давалось с трудом, в груди щемило от восторга, дрожь нетерпения просилась в пальцы, но Эдвард усилием воли подавлял тремор в руках.
Наставник не говорил об этом прямо, не давал чётких указаний, но они и не были нужны Эдварду, который умел сложить два и два. Месяц назад он завершил обучение очередной ступени Пути Привлечения Огней, прошёл у своего наставника аттестацию, а прошлой ночью тот сказал, чтобы тот пришёл завтра не в обычное время, а позже на два часа — в полночь. И попросил переодеться, потому что ему «надоело смотреть на одну и ту же одежду два месяца кряду». Это не было правдой, Эдвард прекрасно знал, что наставнику глубоко плевать на внешний вид ученика до тех пор, пока это не мешает обучению, даже приди он полностью обнажённым или вырядись в костюм Супермена.
Эдвард понял, что именно в эту ночь состоится провозглашение его Послушником Седьмого Круга. Он долго ждал этого момента, и теперь он настолько волновался, что с трудом удерживал себя в руках. Хотелось кричать во всю глотку, безудержно хохотать на всю келью, бить кулаками в стену до тех пор, пока та не треснет — что угодно, лишь бы дать выход этому бешеному чувству восторга.
Но надо было держать себя в руках. С бритьём было покончено, и Эдвард с отстранённым удовлетворением отметил, что ни разу не порезался, хотя не брился уже порядка года или двух. Пройдя к шкафу, он скинул удобные джинсы и футболку, с благоговением вытащил чехол-вешалку с затаившимся внутри чёрно-красным костюмом, повесил на дверцу шкафа и медленно расстегнул.
Облачаясь в парадный наряд, Эдвард на несколько минут задумался о том, что ему бы хотелось сегодня как-то отпраздновать это событие. Замерев перед одеждой, он застыл мраморным изваянием и перебирал в уме подходящие бары города, где он мог бы найти Пищу с алкоголем в крови. Но затем отринул эту идею, потому что это было бы опасно. Существовал очень высокий риск нарушения Маскарада, а подобных глуостей он никогда не совершит. Как сделал это Антонио из Клана Тореадор неделю назад. Князь объявил на него Кровавую Охоту за нарушение Традиции. И этому представителю Роз не повезло: его выследил Эдвард, Cerbero di Tremere. Когда в укрытие беглеца подоспел Шериф, Антонио уже стремительно догорал, а сам Эдвард стоял подле входа и спокойно смотрел на превращающегося в прах преступника.
Нет, Эдвард не нарушит Маскарада, пытаясь питаться от случайного посетителя бара. Он просто заставит своего обычного «донора» выпить бутылку шампанского. Да, так он и решил сделать, чуть дрожащими руками облачаясь в идеально выглаженный и дожидавшейся этого часа костюм. Чёрные рубашка, носки, пиджак и брюки в узкую и вертикальную красную полоску, классические туфли. Затем на манжеты сели золотые запонки с рубинами, а галстук приколола такая же заколка. Придирчиво изучив свой  облик в зеркале, Тремер остался доволен и, кивнув самому себе, покинул комнату.
Через пятнадцать минут он пришёл к наставнику, а тот повёл его в Амфитеатр, особую залу римской Капеллы, предназначенной для собрания всех членов Клана Тремер в Риме. Хотя большинству Колдунов оно больше напоминало аудиторию университета, подобное наименование лишало возможности спутать помещения, а также придавало определённую долю торжественности.
В эту ночь аудитория была украшена: на стене позади пустующего места, где обычно располагалась кафедра преподавателя, были вывешены три больших алых полотна с символом Клана. Пройдя в Амфитеатр, Эдвард и его наставник прошли и сели на два пустующих места на первом ряду, по бокам от прохода. Остальные места почти полностью, за редким исключением, были заняты уже собравшимися здесь соклановцами. Все хранили молчание, ожидая прихода Регента.
Напряжение Эдварда росло, с каждой невольно отсчитываемой в уме секундой испытывая его самоконтроль на зуб. Но ученик упорно противостоял этому зудящему чувству.
Спустя три тысячи восемьсот сорок семь секунд дверь в Амфитеатр вновь открылась, и внутрь вошёл Регент, одетый в свой торжественный наряд, отделанный белым золотом и чёрным жемчугом. Трость в его руках была, насколько помнил Эдвард, изготовлена из цельного куска чёрного оникса с серебрянным набалдашником в виде головы орла.
- Доброй ночи, уважаемые мои братья и сёстры по Клану. Сегодняшняя ночь ознаменуется долгожданным и, безусловно, заслуженным триумфом. Все вы знаете, что я пристально слежу за успехами учеников нашей Капеллы и всегда отмечаю прогресс. Сейчас и здесь я хочу сделать несколько важных объявлений. Итак, первое...
Он повернулся и сделал несколько шагов в сторону от центра, где до этого стоял, обводя взглядом ауидиторию. В воздухе повисло напряжение, и Эдварду показалось, что где-то сзади кто-то судорожно вздохнул. Едва не обернувшись, Эдвард выпрямился так, словно кол проглотил, и напрягся, чтобы не дать себе оглянуться и поискать глазами того, кто не справился со своими эмоциями. Но поворачиваться затылком к Регенту не стоило, он вполне мог счесть это неуважание, а тогда прощай назначение. А этого Эдвард действительно ждал уже довольно давно.
- Хотел бы поздравить Элеонору Масконелли,- позади встала (только юбки зашуршали) женщина на вид вечных лет тридцати и пошла по проходу к Регенту, который уже протянул ей затянутую в белую перчатку руку и проводил в дальний от себя конец «сцены» Амфитеатра,- с получением звания Послушницы Четвёртого Круга.
Аудитория взорвалась апплодисментами, но сердце Эдварда на несколько секунд вдруг забилось от отчаяния, некоторой обиды и недоумения. Он искренне считал, что заслужил Седьмой Круг, но, видимо, ошибся. И он был рад за Элеонору, даже зааплодировал вслед за всеми, но он не мог взять в толк — почему его усилия и старания на благо Клана не были оценены по достоинству? Или Клану он больше не был нужен так, как раньше? Эдвард пребывал в смятении, прекратил хлопать, а потому до его сознания не сразу долетел голос Регента, настигнув его лишь окончанием фразы.
- … Послушником Седьмого Круга!
Эдвард удивленно воззрился через проход на своего наставника, и тот, не прекращая вместе с остальными собравшимися рукоплескать, одобрительно кивнул Эдварду, он украдкой оглянулся на проход, но тот пустовал, и он поспешил встать и подойти к Регенту, который жестом руки указал ему на место в центре «сцены». Эдвард всё ещё не до конца осознал произошедшее, но на душе у него вдруг стало легко и спокойно: Клан нуждался в нём, его семья была ему признательна и считала своим достойным сыном. И большего счастья сейчас для Эдварда не существовало...
Спустя полчаса торжественных речей и клятв в верности Клану Тремер, он покинул Амфитеатр и поспешил в подвальные застенки, не забыв по пути захватить бутылку шампанского из винного погреба. Пленнику предстояло напиться шампанского и затем как следует покричать...

Отредактировано Эдвард Прескотт (2011-08-02 01:00:50)

0

4

Принят. Можете вступать в игру.

0


Вы здесь » Славный город - Амстердам » Анкеты » +Эдвард Прескотт, Тремер, Камарилья